Гибрид стал той золотой серединой, которая устраивает большинство. И компании, которые предлагают гибкий график, получают преимущество на рынке.

В 2020 году удалёнка стала вынужденным спасением. В 2022-м — главным условием при выборе работы. А в 2026-м на рынок пришла новая реальность: компании массово возвращают сотрудников в офис, но сотрудники не хотят возвращаться.

Где сегодня работают петербуржцы — из дома, в офисе или где-то посередине? И кто победит в этом противостоянии?

Цифры: между небом и землёй

Начнём с главного. В Петербурге удалённый формат работы доступен для примерно 39% сотрудников. Это заметно выше среднего по России (35%), но значительно ниже, чем в Москве (43%).

На первый взгляд кажется, что Северная столица — город удалёнщиков. Но это не совсем так. Данные оператора связи Т2 показывают интересную динамику: если в регионах удалёнку выбирают до 59% работников (Нижний Новгород, Краснодар), то в Петербурге этот показатель ниже. И тенденция к возвращению в офис здесь выражена сильнее, чем в других городах-миллионниках.

Почему? Вероятно, потому что в Петербурге больше крупных корпораций и офисных центров. И работодатели здесь активнее продавливают очное присутствие.

Офис наступает: цифры рынка

В первом квартале 2026 года доля офисных вакансий в России выросла на 18% по сравнению с прошлым годом. Гибридных предложений стало больше на 12%, а удалённых — меньше на 15%.

Сейчас структура предложения выглядит так:

• 60% вакансий — офисная работа
• 30% — гибридный формат
• 10% — полная удалёнка

Казалось бы, рынок диктует возвращение. Но есть нюанс: кандидаты думают иначе. Только 20% соискателей готовы полностью вернуться в офис. 50% хотят гибрид, а 30% — исключительно удалёнку.

То есть предложение и спрос живут в параллельных вселенных.

Если отменят удалёнку: уволюсь

Насколько принципиален для людей этот вопрос? Опрос SuperJob даёт жёсткий ответ: 36% работающих удалённо или в гибридном формате скорее уволятся, если работодатель потребует возвращения в офис. Ещё 34% согласятся выйти, а 30% пока не определились.

Женщины более решительны: 38% готовы уволиться против 33% мужчин. Среди тех, кто работает исключительно удалённо, 41% заявят об уходе.

То есть каждый третий сотрудник считает удалёнку не прихотью, а принципиальным условием работы. И это меняет правила игры для работодателей.

Гибрид: компромисс, который стал нормой

Формула «пару дней в офисе, остальное — дома» стала базовым ожиданием рынка. Почему?

Во-первых, работодатели поняли: полная удалёнка снижает вовлечённость команд, замедляет адаптацию новичков и усложняет принятие решений. Особенно это заметно в крупных структурах, где новым сотрудникам проще входить в процессы при очном присутствии.

Во-вторых, кандидаты поняли: полная удалёнка — это не только свобода, но и одиночество, размытые границы между жизнью и работой, постоянные отвлечения дома.

Гибрид стал той золотой серединой, которая устраивает большинство. И компании, которые предлагают гибкий график, получают преимущество на рынке.

Переезд за город: новая реальность удалёнщиков

41% работающих россиян трудятся удалённо или в гибридном формате. И многие из них используют эту свободу, чтобы уехать из города.

55% удалёнщиков стали чаще бывать за городом, 6% купили загородный дом, 5% — начали снимать.

При выборе загородного жилья для 64% важно, чтобы там было комфортно работать. Главное требование — стабильный интернет (49%) и близость к инфраструктуре (27%). 22% ценят собственный участок, чтобы менять обстановку во время дня.

Интересно, что 24% удалёнщиков проводят рабочие звонки с дивана или кресла с ноутбуком на коленях, а 14% — с кровати. Это не про лень — это про новую культуру труда, где рабочее место там, где удобно.

Эффективность: кто работает лучше?

Кто продуктивнее — офисные или удалённые сотрудники? Исследование сервиса Weeek даёт неожиданный ответ.

51% удалённых сотрудников считают, что работают эффективно большую часть времени. Среди офисных таких — только 38%.

Офисные работники чаще оценивают свою эффективность как среднюю: 31% против 19% у удалёнщиков.

Удалёнка, вопреки стереотипам, не расслабляет — она позволяет сосредоточиться, если организовать пространство правильно. Офис, наоборот, часто отвлекает. И люди это чувствуют.

Что же выбирают петербуржцы?

Данные говорят о парадоксе. Петербург — не лидер по удалёнке, но и не город, где все бегут в офис.

Здесь, скорее, формируется культура осознанного выбора. Те, кто может работать удалённо, не хотят отказываться от свободы. Те, кто работает в офисах, всё чаще ждут гибкости. А работодатели пытаются балансировать между контролем и привлекательностью.

Гибридный формат — это не просто тренд. Это новый стандарт, который уже стал «базовым ожиданием». И компании, которые это игнорируют, рискуют потерять лучших сотрудников.

А вы на чьей стороне?

Почему свобода может соседствовать с тоской и как освоить новую жизнь, не превращая её в срочный проект по самосовершенствованию.

Вы когда-нибудь ловили себя на том, что собираетесь спросить: «Ты к ужину придёшь?» — и вдруг вспоминаете, что спрашивать больше некого? Не потому, что произошло что-то страшное. Просто ваш взрослый ребёнок теперь живёт отдельно, сам решает, когда ужинать, и, возможно, вообще обходится бутербродом. Последнее, конечно, особенно трудно пережить.

Можно поставить чашку куда угодно: никто не переставит. Можно не готовить большой ужин. Можно включить музыку, которую раньше встречали выразительным закатыванием глаз. И почему-то именно посреди этой долгожданной свободы хочется расплакаться.

Знакомо? Тогда давайте сразу уберём лишнюю задачу: вам не требуется выбрать правильное чувство. Можно радоваться тишине и скучать по шуму. Гораздо интереснее другой вопрос: что теперь делать с жизнью, которая перестала целиком помещаться в родительское расписание?

Переезд — не оценка вашего родительства

По данным ВЦИОМ, опубликованным 19 января 2026 года, россияне начинают жить отдельно от родителей в среднем в 21 год. Средний возраст одинаков у мужчин и женщин. Но среднее значение — не семейный будильник: оно не сообщает, когда именно ваш ребёнок обязан собрать чемодан, а вы — обрести душевное равновесие.

Обстоятельства могут быть разными. Кто-то уезжает учиться, кто-то создаёт семью, кто-то просто хочет закрывать за собой собственную дверь. Если в вашем случае переезд сопровождается тревогой за деньги, здоровье или безопасность ребёнка, переживания не стоит сводить к одной красивой метафоре про опустевшее гнездо.

И всё же сам отъезд не доказывает ни вашу ненужность, ни окончание близости. Изменился способ жить рядом. Это не то же самое, что перестать быть важным человеком, хотя в день, когда из прихожей исчезают знакомые кроссовки, разница может казаться чисто теоретической.

Грустить и выдыхать можно одновременно

В материале Американской психологической ассоциации от 1 сентября 2026 года описаны две модели перехода к «пустому гнезду». Одна связана с утратой родительской роли, другая — с облегчением от сокращения обязанностей. Причём один человек может переживать оба процесса одновременно.

Это хорошая новость для тех, кто уже успел обвинить себя в бессердечии. Вам приятно больше не согласовывать вечер со всеми домашними — и вы скучаете по разговорам на кухне. Здесь нет противоречия, которое нужно срочно устранить: вы радуетесь уменьшению нагрузки, а не исчезновению любимого человека.

Обратная ловушка — считать грусть доказательством того, что самостоятельная жизнь ребёнка была ошибкой. Чувства не обязательно содержат инструкцию к действию. Можно скучать, не звать обратно; тревожиться, не требовать отчёт; любить, не знать, что сегодня было на обед.

Не превращайте переход в диагноз

Само выражение «синдром пустого гнезда» звучит так, будто вам уже пора получать направление на обследование. Но, как отмечало Associated Press в публикации от 11 сентября 2025 года, это не клинический диагноз. При этом связанные с переездом переживания могут влиять на психическое благополучие и отношения.

То есть обесценивать себя фразой «подумаешь, у всех дети уезжают» не нужно. Но и объявлять каждую слезу началом большого психологического кризиса — тоже. Между «ничего не происходит» и «моя жизнь разрушена» есть место для обычной, неровной адаптации.

Попробуйте описать, чего именно вам не хватает. Не абстрактного «материнства» или «отцовства», а конкретных вещей: совместного завтрака, ощущения полезности, случайных разговоров, понятного плана дня. С такой формулировкой легче искать следующий шаг: отсутствие компании и отсутствие смысла — всё-таки разные задачи.

Куда исчезло расписание

Представьте вечер, который раньше сам собой раскладывался на дела: уточнить планы, приготовить еду, что-то напомнить, о чём-то договориться. Теперь ничего этого не требуется. Освободилось время, но вместе с ним исчезла готовая инструкция, как провести день.

В анализе использования времени, опубликованном в Journal of Population Economics в 2026 году, респонденты, не жившие вместе с детьми, тратили на домашние дела и семейный уход более чем на 30 минут в день меньше, а спали примерно на 20 минут больше. Важная оговорка: это корреляция, а не доказательство того, что именно переезд ребёнка добавил сна и убавил обязанностей.

Но здесь есть полезный повод присмотреться к собственному распорядку. Что действительно освободилось у вас: утро, выходные, внимание, возможность уехать без согласований? Не нужно немедленно заполнять каждую такую паузу — иначе получится прежняя круглосуточная занятость, только без ребёнка и с новым ежедневником.

А вот кризис вовсе не обязателен

Здесь и начинается разворот, который портит привычный драматический сюжет. Представление «дети уехали — родители неизбежно стали несчастнее» не подтверждается как универсальное правило. Пустая детская может быть печальной деталью вашего дня, но она не выносит приговор всей дальнейшей жизни.

Европейское исследование, опубликованное в Frontiers in Psychology в 2026 году, обнаружило практически одинаковые уровни счастья и удовлетворённости жизнью у родителей с «пустым гнездом» и родителей, живущих с детьми. Результат сохранился после выравнивания групп по возрасту, полу, доходу, образованию и стране. Это не означает, что никто не страдает: речь о сравнении групп, а не об обещании каждому отдельному человеку.

Есть и наблюдения за изменениями во времени. В продольном исследовании из Таиланда, опубликованном в Psychogeriatrics в 2026 году, 1029 участников перешли к «пустому гнезду» за период наблюдений; авторы обнаружили связь этого перехода с улучшением показателей субъективного благополучия. Это тоже не повод объявлять отъезд детей рецептом счастья или автоматически переносить результат на любую семью.

Зато повод отказаться от сценария обязательного несчастья — вполне. Вам не нужно заранее занимать место в трагедии только потому, что так принято рассказывать об этом этапе. И радоваться ему по команде, разумеется, тоже не нужно.

Искать стоит не замену ребёнку

В том же европейском исследовании ведущими предикторами благополучия оказались здоровье и субъективное ощущение свободы и контроля над собственной жизнью. Социальные связи тоже были важны — независимо от того, жили ли родители вместе с детьми. Это позволяет по-другому поставить вопрос: не «как вернуть прежний дом?», а «на что я могу опереться теперь?».

Попробуйте начать не с грандиозного предназначения, а с повседневности. Есть ли у вас возможность выбирать, как проводить время? С кем можно встретиться не ради обсуждения детей? Какое собственное дело вы всё откладывали, потому что семейные задачи казались более срочными?

Не обязательно извлекать из освободившегося времени дополнительную пользу. Прогулка без поручений — допустимый план. Вечер без достижений — тоже. Свобода, превращённая в обязательство срочно стать интереснее, подозрительно похожа на ещё одну смену.

Как договориться о близости без дежурств

В сентябрьском материале Американской психологической ассоциации среди способов подготовки к переезду назван совместный план общения. Геропсихолог Дуглас Лейн предлагает согласовать частоту контактов и средства связи: по его словам, предсказуемость может уменьшить тревогу обеих сторон. Если ребёнок уже уехал, такой разговор всё равно можно начать.

Задача здесь — не узаконить ежедневную проверку, а найти удобный для обоих способ оставаться близкими. Для этого можно обсудить несколько вещей:

• Как вам удобно общаться. Созваниваться в заранее выбранное время или обмениваться сообщениями, когда есть новости? Важно услышать не только собственные пожелания.
• Что означает молчание. Договоритесь, какого ответа вы ждёте и когда отсутствие связи действительно требует внимания. Не стоит выдавать тревожную догадку за установленный факт.
• Как предлагать помощь. Можно прямо спросить: «Вам нужен совет, конкретная помощь или просто возможность выговориться?» Самостоятельность не обязывает ребёнка отказываться от поддержки.
• Как пересматривать договорённость. График работы, учёбы и отдыха может меняться. План общения — не пожизненный контракт, за нарушение которого положен семейный суд.

Полезно также говорить от себя: «Я скучаю и хочу чаще слышать вас» вместо «Вы совсем забыли родителей». В первом случае вы предлагаете обсудить близость. Во втором — предъявляете обвинение, от которого захочется защищаться.

Новая роль не обязана быть великой

Совет «найдите хобби» прекрасен своей беспомощностью. Как будто достаточно переступить порог кружка, чтобы перестать тосковать по человеку. Занятие не обязано заменять ребёнка — лучше вообще не поручать ему такую работу.

Попробуйте выяснить, какой части прежней жизни вам не хватает. Если важнее всего было объяснять и поддерживать, можно поискать возможность наставничества. В материале Американской психологической ассоциации Дуглас Лейн предлагает рассмотреть волонтёрство: помощь школьникам, участие в скаутских объединениях или музейных программах.

Но это приглашение, а не новое назначение на должность всеобщего родителя. Возможно, вам, наоборот, хочется пространства, где никто не нуждается в ваших советах. Можно учиться, делать что-то руками, петь, гулять в компании — выбирать занятие не за его общественную значимость, а потому, что вам любопытно.

Необязательно обнаруживать давно забытый талант. Вы имеете право быть начинающим, передумывать и бросать то, что не понравилось. Родительский опыт останется с вами, даже если новое увлечение никак не связано с заботой о других.

Если вы остались вдвоём — или одни

Если вы живёте с партнёром, после отъезда ребёнка можно обнаружить неожиданный вопрос: о чём разговаривать, кроме семейной логистики? Не стоит сразу принимать неловкую тишину за окончательный диагноз отношениям. Сначала попробуйте узнать, какой каждый из вас представляет освободившуюся жизнь.

Одному хочется чаще выходить из дома, другому — наконец спокойно побыть дома. Один уже строит планы, второй пока грустит. Необязательно привести реакции к общему знаменателю: можно договориться о совместных занятиях и оставить каждому собственное пространство.

Если партнёра нет, совет «посвятите время друг другу» звучит особенно неуместно. Ваша новая жизнь не обязана начинаться с романтических отношений. Попробуйте оценить, какие связи вам хочется поддерживать или восстановить, не поручая взрослому ребёнку быть единственным собеседником на все случаи.

А если ребёнок вернётся

«Пустое гнездо» не всегда означает одно окончательное прощание. В британском пилотном исследовании, опубликованном 11 августа 2026 года, 33 из 53 участников — 62% — сообщили, что съехавшие дети возвращались жить домой. Выборка была небольшой и нерепрезентативной: считать это долей всех британских семей нельзя.

В том же исследовании смешанные или меняющиеся эмоции отмечали 61% родителей, чьи дети возвращались, против 38% тех, чьи дети уехали окончательно. Эти результаты не объясняют чувства каждой семьи, но напоминают: возвращение тоже может сопровождаться одновременно радостью и напряжением. Особенно если вы уже успели полюбить новый распорядок.

В такой ситуации стоит заново обсудить быт, расходы, личное пространство и предполагаемые сроки совместной жизни. Возвращение взрослого ребёнка не требует автоматически восстанавливать все прежние обязанности. Можно быть гостеприимным родителем и не соглашаться снова стать круглосуточной диспетчерской.

С чего начать без новой гонки

Не нужно составлять программу превращения в счастливого независимого человека. Достаточно небольшого эксперимента, после которого можно честно спросить себя: мне было интересно, спокойно, скучно, тяжело? Не понравилось — это информация, а не очередной жизненный провал.

Для начала попробуйте такой подход:

• Отделите утрату от освобождения. Запишите, по чему скучаете и какие обязанности рады больше не выполнять. Не заставляйте один ответ отменять другой.
• Выберите занятие на пробу. Не «теперь я навсегда занимаюсь живописью», а «хочу понять, нравится ли мне рисовать». Без обещания добиться результата.
• Верните один контакт. Предложите встречу человеку, с которым хотите общаться. Необязательно сразу собирать новый круг друзей.
• Оставьте время незанятым. Не нужно заслуживать отдых доказательствами, что вы уже достаточно погрустили или сделали достаточно полезного.

Если переживания мешают спать, есть, работать, общаться или справляться с повседневными делами, обратитесь за профессиональной помощью. Не требуется ждать, пока станет совсем невыносимо, или самостоятельно решать, подходит ли ваше состояние под слово «синдром».

Мне кажется, самый бережный вопрос на этом этапе — не «кому я теперь нужен?», а «что теперь нужно мне?». Ответ не обязан появиться сразу. Для начала можно приготовить тот ужин, который нравится именно вам, — и не выяснять, кто во сколько придёт.

Фото: Jennifer Kalenberg / Unsplash

Можно не любить чужие традиции, не разделять их символику и не устраивать костюмированных вечеринок. Но иногда полезно спросить себя: что именно нас настораживает — сам праздник или то, что он заставляет нас обсуждать?

Для кого-то 31 октября — долгожданный повод встретиться с друзьями, для кого-то — обычная пятница или суббота в конце октября, а для кого-то — день, который хотелось бы вовсе не замечать.

Но у этого праздника есть любопытная особенность: даже те, кто не собирается его отмечать, нередко имеют о нём вполне определённое мнение.

Одни говорят: «Это чужая культура, зачем нам её перенимать?» Другие отвечают: «Какая разница, ведь это всего лишь игра». Третьи напоминают о религиозной стороне вопроса. Четвёртые считают, что взрослым стоит меньше спорить о тыквах и больше заниматься действительно важными вещами.

Попробуем разобраться без призывов немедленно полюбить Хеллоуин и без необходимости объявлять его символом всех культурных опасностей современности.

Что в этом празднике действительно может быть привлекательным?

Начнём с того, что не всякое заимствование означает отказ от собственной культуры.

Мы слушаем музыку из других стран, смотрим зарубежное кино, читаем иностранных авторов, готовим блюда разных народов. И при этом можем сохранять язык, семейные обычаи, память о предках и национальные праздники.

Культура всегда развивалась не только благодаря сохранению, но и благодаря обмену. Вопрос в том, что именно мы заимствуем, насколько осознанно и какое место отводим новому в собственной жизни.

В Хеллоуине есть несколько элементов, которые можно оценить независимо от его мистической символики.

Первый — игра воображения.

Придумать костюм, создать необычный образ, украсить комнату или сочинить собственную историю — всё это способы проявить фантазию. И для этого необязательно наряжаться в ведьму или изображать привидение. Можно устроить осенний маскарад, вечер литературных героев или конкурс самых необычных шляп.

Второй — возможность побыть вместе.

Взрослым нередко не хватает поводов собраться без серьёзной причины. Дети заняты учёбой, родители — работой, друзья откладывают встречи на потом. Иногда тематический вечер оказывается просто удобным поводом выключить телефоны, приготовить что-нибудь вкусное и провести время друг с другом.

Третий — лёгкость отношения к себе.

Мы привыкли оценивать себя и окружающих по множеству правил: как выглядеть, как говорить, что допустимо, а что нет. Праздничная игра позволяет на время отступить от привычной роли. Серьёзный человек может стать смешным, застенчивый — смелым, а взрослый — снова немного ребёнком.

Всё это не принадлежит исключительно Хеллоуину. Но праздник напоминает, что воображение, юмор и совместное творчество тоже заслуживают места в нашей жизни.

А что может оказаться нам чужим?

Здесь важно не подменять личный выбор универсальным запретом.

Кому-то неприятна эстетика черепов, крови и чудовищ. Кто-то не хочет, чтобы дети воспринимали смерть как развлечение. Для верующих людей определённые образы могут иметь духовное значение, несовместимое с их убеждениями. Другие не принимают саму идею массового заимствования западных праздников.

Эти позиции заслуживают спокойного обсуждения, а не автоматического высмеивания.

Есть и более практические вопросы. Стоит ли тратить значительные суммы на одноразовые костюмы и декорации? Нужно ли превращать любой праздник в очередной повод для покупок? Где заканчивается безобидная страшилка и начинается унижение другого человека? Как объяснить ребёнку разницу между выдуманным персонажем и реальным поступком?

Пожалуй, именно здесь проходят границы, которые имеют смысл независимо от отношения к Хеллоуину.

Можно играть в страшное, не причиняя никому страха намеренно. Можно шутить, не унижая окружающих. Можно создавать праздничную атмосферу, не превращая дом в склад ненужных вещей. Можно знакомиться с чужой традицией, не отказываясь от своей.

И можно отказаться от праздника — просто потому, что он не вызывает интереса.

Детям нужна не только свобода, но и объяснение

Отношение к Хеллоуину особенно часто становится предметом семейных споров, когда ребёнок хочет надеть костюм, пойти на тематическую вечеринку или украсить комнату.

Взрослым бывает проще сказать категорическое «нет», чем объяснить причины своего решения. Но запрет сам по себе не помогает ребёнку понять, что именно не устраивает родителей.

Если семья не принимает определённую символику по религиозным или мировоззренческим причинам, об этом можно сказать прямо и спокойно. Если родителей беспокоят страшные изображения, стоит обсудить, какие образы допустимы, а какие вызывают дискомфорт. Если проблема в расходах, можно придумать костюм из того, что уже есть дома.

И наоборот, если семья спокойно относится к празднику, это не означает, что ребёнку необходимо участвовать во всём, что предлагают организаторы.

Важно помнить: дети могут интересоваться чем-то просто потому, что это делают друзья, показывают в фильмах или обсуждают в школе. Такой интерес не обязательно свидетельствует о сформировавшихся убеждениях.

Вместо того чтобы приписывать ребёнку взрослые намерения, полезнее спросить: что именно тебе нравится? Костюм? Возможность побыть с друзьями? Украшения? Истории о загадочном?

Ответ иногда оказывается гораздо проще, чем предполагают взрослые.

Можно ли устроить праздник без Хеллоуина?

Конечно. И, возможно, это самый интересный способ посмотреть на вопрос.

Если нам нравится осенняя атмосфера, необязательно воспроизводить чужую традицию целиком. Можно придумать собственный семейный ритуал, связанный с концом октября.

Например, устроить вечер осенних историй: каждый рассказывает воспоминание, которое почему-то приходит на ум именно осенью. Или организовать домашний кинопоказ — с добрыми сказками, детективами либо фильмами, которые создают атмосферу загадки без излишней жестокости.

Можно вырезать тыкву, приготовить яблочный пирог, сделать фонари из бумаги, устроить конкурс фантастических персонажей или провести вечер семейных настольных игр.

А можно обратиться к собственным культурным традициям: вспомнить семейные истории, посмотреть старые фотографии, поговорить с детьми о том, как жили их бабушки и дедушки, приготовить блюдо, которое передавалось в семье из поколения в поколение.

Всё это не должно становиться соревнованием между «правильным» и «неправильным» праздником. Это просто возможность наполнить осенний вечер собственным смыслом.

Не всякое чужое нужно отвергать. Не всякое новое нужно принимать

Пожалуй, здесь и находится главный вопрос.

Мы можем интересоваться Хеллоуином, не считая его обязательной частью своей жизни. Можем не отмечать его, не осуждая тех, кто отмечает. Можем взять из него идею творческого вечера, но отказаться от образов, которые нам неприятны. А можем решить, что нам вполне достаточно собственных праздников.

Зрелое отношение к культуре начинается не с безусловного согласия и не с безусловного запрета. Оно начинается с понимания причин собственного выбора.

В конце концов, у каждого праздника есть внешняя оболочка — украшения, костюмы, музыка, угощения. Но есть и содержание, которое люди вкладывают в него сами.

Для одного Хеллоуин — мистическая символика, для другого — коммерческое мероприятие, для третьего — повод посмеяться и встретиться с друзьями. Нельзя считать, что все участники одинаково понимают происходящее.

И всё же есть ценности, которые не зависят от календаря: уважение к убеждениям другого человека, ответственность за свои поступки, внимание к близким, способность отличать игру от реальности и умение объяснять собственную позицию без оскорблений.

Возможно, нам не обязательно делать Хеллоуин своим праздником. Но мы вполне можем использовать этот повод, чтобы лучше понять самих себя.

Что мы готовы принять из чужой культуры? Что хотим сохранить? И почему иногда нам так трудно спокойно позволить другим выбирать иначе?

А вы как относитесь к Хеллоуину: отмечаете, спокойно проходите мимо или считаете его чуждой традицией? И есть ли в нём что-то, что вы готовы взять для себя, не отказываясь от собственных ценностей?

Юлия Субботина, редактор eru.ru