Новости

Новости города

Актуальные городские события, происшествия и важные обновления

Судилище, или Раздор и святотатство

Судилище, или Раздор и святотатство

В «Подслушано» — раздор и святотатство!
Какой-то хам из сумрачных дворов
Посмел нарушить чинное богатство,
Повыставлял нахально в сеть грехов.

Вскипел бомонд: аптекари, чинуши,
Дрожит поджилком местный олигарх:
«Оклеветали девственные души!
Посеяли в семействах стыд и страх!

В суд подлецов! На плаху супостата!
Палач, готовь секиру и петлю!
Спецназ, сожги скрижали компромата,
Скоси под самый корень болтовню!»

Ворчат юристы, дремлют адвокаты,
Шьют криминал пузатые истцы,
Прыщи сулят глухие казематы,
Грозят рублём обидчикам глупцы.

Летят тома фальшивых протоколов,
Прислужник бьёт модемы и винты,
Хотят унять кувалдой злые споры
И разом спрятать грязные следы.

Но сплетню не засунешь под аресты,
Она, зараза, вьётся по щелям:
Ревёт, шипит из каждого подъезда,
Толкая правду с сором пополам.

И.И.Тюкачев

26 октября 2026 г.

Коношский цигун: сатирическое стихотворение И.И. Тюкачёва

Коношский цигун

Мальчик из администрации просил веселей

Из гусака льёт чёрный ил,
Вонь бьёт по нервам наповал.
Сосед подумал и решил:
«Пора менять функционал!»

Он расстелил дырявый плед,
Плеснул ржавель на медный грош
И в позе лотоса в обед
Поймал пророческую вошь.

Назвал болото «Цинь да янь»,
Повесил ценник на забор:
«Народ! Открылся тайный чан,
Снимает аурный запор!

В посёлке — топ, сакральный кран,
Источник праны, амулет!
Вдохни треморный фимиам
И проживёшь сто сорок лет!»

Пронюхал это ворсовет,
Управа встала на дыбы:
«Какой ещё сарай-Тибет?!
Ведь тут прямой доход с трубы!

Мы тухлый смрад годами шлём,
Берём за куб двойной тариф,
А ты, зараза, под окном
Толкаешь коношский мортиф?!»

Составил акт районный босс,
Влепил налог на чакры вмиг:
«Цигун — в статью присохших слёз,
Чтоб каждый к роскоши привык!»

Теперь в квитанциях графа:
«За просветление кишок»,
А в кабинетах у жулья —
Набитый цинями мешок.

И.И. Тюкачёв

23 октября 2026 г.

Коношское расселение — стихотворение И.И. Тюкачёва

Коношское расселение

В глухой деревне Топоровской
Гниёт разваленный барак.
Крест-накрест брёвна под берёзкой —
Подпёрт обрушенный чердак.

Жилья-то нет — труха да щепки,
А волость требует оброк:
Трясёт мошну с повадкой цепкой,
Взыскать пытаясь точно в срок.

Достал насельник клок бумаги,
Скребёт цидулку не спеша:
«Вы покосите мне овраги
Иль расселите мельтеша!»

А там, в управе, восседает
Старуха с куклой пополам:
В норе дурман её пылает,
Забывчивость течёт к глазам.

Скрипит пером карга шальная,
Жуя карминовый оскал:
«Косить-то где? Межи не знаю!
Бурьян границу обглодал!»

Мужик затылок чешет жарко:
«Закон — что дышло у скотов!
Без взяток, справок и подарков
Остаться можно без углов».

Писал голубчик, выбивался
И пал под тяжестью бумаг.
В шалашике своём остался,
Ждёт расселенья через мрак.

Устал, иссох, чернеют кроны,
Но, чтоб чинуш тревожить сон,
Летает мрачная ворона
В деменций скорбный гарнизон.

И.И. Тюкачёв

22 октября 2026 г.

КультураСказ о Коношской спячке, Лишбыбыле и двадцать седьмом годеС самого ранья повалила густая, тяжеленная северная падь. Снежинки сцепились в матёрые хлопья с бычью голову. Летели, как куски сырого теста, застили белый свет и под самые застрехи избяных крыш наваливали сумёты. Петровна в то утро намахалась лопатой до звона в висках, ломоты в пояснице и белых мушек перед глазами. Ей как будто вместо хребта рельс вставили. Присела дух перевести, оперлась подбородком на шершавый черенок, и стынь под бледным солнышком вместе с угаром непомерной усталости приморила её. Отяжелели веки, голова сама по себе улеглась на овчинный ворот и отдельно от остальных частей тела, провалилась в чудной, наводящий сон. Привиделось ей, будто с этим первым зазимом коношане побросали избы, казённые квартиры и всё нехитрое хозяйство. Собрались молча, неторопливо, подпоясались кушаками, подхватили ревущих малых деток, тощие холщовые котомки, а кто и просто краюху ржаного хлеба за пазуху сунул. Поклонились железной дороге да потянулись бесконечной покорной вереницей по целине в самую глубь тайги. Решили залечь в спячку до весны двадцать седьмого года: переждать, перетерпеть лихолетье. А её, Петровну, оставили бессменным часовым с верной лопатой. Заповедали строго: караулить опустевшие подворья, чтоб лихие люди не шастали да чиновники дикие ненароком не набежали, а коли весна двадцать седьмого затянется — брести по таёжным ямам да откапывать земляков. Сидит она, морозный пар изо рта пускает, носом в рукавицу клюёт. И видит: по нехоженой белизне, не спеша, развалистой походкой ступает сам Лишбыбыл. Гладкий, лоснящийся, щёки румянцем горят, добротное пальто нараспашку, а из-под него галстук топорщится. Шагает начальник, озирается с недоумением: кругом мёртвая тишь, дымок из печных труб не сочится, ни единого следочка на улицах, ни души во всей округе. Поравнялся с избой, уставился на завалинку: — Ты чего это, мать, расселась на ветру? Где народ? Куда подевались? Петровна от начальственного окрика аж подпрыгнула, вскинула лопату черенком вперёд, будто ружьё в карауле, и выпалила первое, что толкнулось в сонный мозг: — Я не сплю! На посту я! Пароль — двадцать семь, отзыв — не дождётесь! Лишбыбыл сердито сдвинул соболиные брови, морщится: — Да вижу, что не спишь! Где люд, спрашиваю?! Почему следов нет, улицы пустые, дороги до сих пор не чищены?! — Так в тайгу подались, — отвечает баба твёрдо и на чистом голубом глазу. — К медведям под бока пристроились, в берлогах спят. — Ты что, совсем съехала, снегом прибило или от печи угорела? — дёргая ногой, зашипел Лишбыбыл. — Ой, начальник... — перекрестилась она лопатой. — Рассудили по-простому: проспать наглухо до весны двадцать седьмого, а там пробудиться — и сразу в готовый рай шагнуть! А я вот дозором приставлена: мало ли, благодать раньше назначенного срока нагрянет, так побегу сугробы раскидывать да людей будить. Лишбыбыла аж перекосило, густая багровая волна по шее к ушам пошла: — Сдурела на старости лет?! Ополоумела?! Какой ещё рай в лесу?! — Дак ты же сам! — Петровна черенком о мёрзлую землю звонко стукнула. — Ты ж на каждом сходе глотку драл, кулаком трибуну расшибал! О чём народ ни спроси, а у тебя всё один ответ: запланировано на двадцать седьмой! Пел соловьём, что к двадцать седьмому году у нас полная благодать наступит: и асфальт зеркальный закатают, и котельные обновят, и сенокос механизируют, и крыши починят, и молочные реки по канавам потекут! Вот мужики с бабами покумекали и решили: к чему эти месяцы в голоде да холоде коченеть, дрова да электричество переводить? Проще завалиться с косолапыми и дрыхнуть до твоего двадцать седьмого! Да и государству экономия. У Лишбыбыла от ярости дыхалку перехватило, узел галстука судорожно дёрнулся на кадыке: — Ах, тунеядцы! Ах, саботажники лесные! Покуда я отчёты верстаю, слайды на экранах кручу — они спячку удумали! Нижняя губка у него отвисла, ротик растянулся, а глаза заблестели: — Кем руководить буду, кому обещать... Петровна уж хотела обнять, пожалеть, а он как рявкнет: — А ну, отдавай лопату, старая! Я им покажу рай! Я их живо повыковыриваю, за шиворот выволоку! Цапнул обеими ручищами черенок, вырвал из закоченевших пальцев и разъярённым зверем ломанулся в заснеженный край — самолично порядок наводить. И тут Петровна вздрогнула, мотнула головой и очнулась. Студёный воздух обжёг гортань, а по ушам хлестнули живые, звонкие голоса. Глядит из-под сбившейся шали — а по неезженой с утра дороге шумно и дружно шагают свои, трезвые да справные. Мужики закопчённые, плечистые, в расстёгнутых полушубках — словно паровозы дышат; бабы в белых передниках спешат из хлебопекарни; ребятишки с портфелями из школы гурьбой сыплются, снежками весело перекидываются. Сосед притормозил у штакетника, осклабился: — Ты чего это, Петровна, на завалинке закоченела? Замело! Замёрзнешь ведь к лешему, ступай в избу! Мы вон уж на обед, а ты всё спишь, ворон караулишь! Протёрла баба глаза рукавицей, опустила руку книзу — батюшки-светы! А лопаты-то возле завалинки нету! Глянула на чистую целину под ноги: а от самого крыльца прямо в дремучий ельник, петляя между старыми пнями, уходит глубокая, ровная цепочка следов от чиновничьих лакированных валенок. Лишбыбыл-то, выходит, и взаправду подкрался, покуда она дремала. Сонный её сказ до капли выслушал, в лесную спячку уверовал. Вот собака, лопату со зла уволок — побежал коношан выковыривать! Он ведь отродясь живой работы не знал и в толк взять не мог, как это люди при деле бывают, коли начальству в ноги не кланяются. Сам штаны о казённый дерматин протирал да двадцать седьмого года дожидался. Так и сгинул важный начальник в таёжных топях и вековых дебрях. Ни слуху от него, ни весточки. А без Лишбыбыла, без его ценных указаний, пустопорожних бумаг и вечных заседаний в Коноше наступил лад, настоящий рай, своими мозолистыми руками обустроенный. Видать, не соврал Лишбыбыл про двадцать седьмой год. Ох, не соврал! Только охотники говорят, что зверьё в лесу какое-то грустное стало, сами строем из леса выходят: видать, в рай хотят, цифру двадцать восемь кажут. И.И.Тюкачев

21 октября 2026 г.

КультураКоношская светотемь — стихотворение И.И. ТюкачёваКоношская светотемь Куда ни сунься — тусклость люта,Грязища, хлябь и тишина.Тоска туманами обдута:Район иль округ — сектор дна? Впотьмах крадётся коношанин,Кляня канав лихих судьбу,Он расшибает в наказаньеЧело о дряхлую избу. А на Олимпе — шум и слава,Там бьют торжественно в щиты:Размах почище Ганнибала,Вершина царской щедроты! Гремит победная депеша:«Ликуй, дремучая земля!Народный ропот мы утешим,В казне копейку отымя!» Купили... страшно молвить — сотню!Сто ламп на весь гигантский край!Затмим огнями преисподню,Эй, горемыка, запевай! Но тут же — спазм у руководства,Бюрократический психоз:«А вдруг падёт триумф господства?А вдруг замкнёт его в мороз?! «Включать тревожно! Жалко нити!Не дай господь — перегорят!В коробках намертво держите,Пускай на складе полежат!» Но если где-то, ради фарса,Ввинтят одну на старый столб —Туда летят, как в цирк на Марсе,Челны сплетённых в узел толп. Бредут зеваки вереницейК святому чуду за версту,Взлакав, дрожа пред свет-девицей,Младенцев тычут к животу: «Гляди, Миколка, вот сиянье!Оно до вышних облаков!»А власть в отчётах жнёт признанье,Гордясь спасеньем дураков. И.И. Тюкачёв

16 октября 2026 г.

КультураДыхание осени — стихотворение И.И. ТюкачёваДыхание осени Колючий дух поёт в верхах лесов высоких,Срывая плат увядший, край околдовав.Он пьёт из родников, зеркальных и глубоких,Венчая ропот струй и ржавый шёпот трав. В ветвях смолистых древ возносится над долом,Ныряет в поприще, печалясь в колоске.Кружит, влекомый ввысь застывшим окоёмом,Полощет рябь свою в медлительной реке. Тревожит дев-рябин багряные уборы,Порывами сулит дыхание зимы.Сметает медь с берёз, летит в пустые норы,Хвостами хлада гладит пёстрые холмы. На твердь бросает иглы — иней серебристый,Рождая в воздухе стеблей тянущий хруст.Качает колыбель — избыток, тихий, чистый,Молчанием укрыв юдоль природных уст. И.И. Тюкачёв

12 октября 2026 г.

КультураПустые и полные: стихотворение И.И. ТюкачёваНаполнен сосуд благородным деяньем,Другой добротою и лаской согрет.Их пьют без остатка, ценя за старанье,За пользу, за помощь, за внутренний свет. А рядом — утроба, набитая скверной,В ней гниль застоялась под крышкой глухой.Её сторонятся, как ямы пещерной,Брезгливо отринув ненужной метлой. Отдавший всё людям — уходит свободным,Растратив до капли тепло из груди.Пустым и ненужным, для свалки пригодным,Но с чистой душою на новом пути. Ворчун же, копивший обиды и яды,С тяжёлой котомкой во тьму побредёт,Лишённый сердечной любви и отрады,Балластом позорным на дно упадёт. И.И. Тюкачёв

11 октября 2026 г.

КультураСтихотворение И.И. Тюкачёва: Волошка-деваВОЛОШКА-ДЕВА Вдали от забот и житейской тоски,Отдавшись в объятья знакомой реки,Вкушая истоки купели кровей,Ступаю по кольцам безбрежных цепей. Разводы стремнины бегут предо мнойК свободе, простору, к пучине морской.Загадки, изгибы, притоков игра,Изменчивый ветер — суть жизни костра. Холстами разлита начала юдоль,На крыльях еловых — красавица смоль.Пороги да мели, песчаный затон,То Волошка-дева пришла на поклон. Белёсый накат пред разломом пестрит,А суводь под ряжем кубышки поит.Кудели, поднявшись под вышнюю сень,Сплетают капели в хрустальную тень. Закат, догорая, к вершинам прирос,Подол растилает над шёпотом грёз.Качаются плёсы, пленили волну,В дремучий закром несут тишину. Их кудри седые, восстав на камнях,Болот изумруды скрывают во мхах.Туман шелковистый крадётся, клубясь,Бодрит вечер-темень, с разливами мчась. Сойду на глизину, к реке обращусь:«Спасибо, родная, тобою томлюсь.Пороги да мели, песчаный затон,Ты Волошка-дева, прими мой поклон». И.И. Тюкачёв

8 октября 2026 г.

КультураОсень в ночном парке: стихотворениеВ ночном парке танцевалаВ лучах тёплых фонарейПод косым дождём дрожалаОсень огненных ветвей. Приоделась нынче осень,Одев красочный наряд,Как цыганка кружит в танце,Ложит на земь листопад. Я картиной любовался,Тишине был очень рад,Дева-осень шелестела,Привлекая этим взгляд.

7 октября 2026 г.

КультураСтихотворение учителям: благодарность и признательность

Моим учителям!

Зайцев Виталий

С утра встаёт и по хозяйству:
Ей сына надо накормить.
Обед для мужа приготовить.
И не забыть цветы полить.

А чтобы выглядеть отлично,
Погладить школьный свой костюм.
И ей необходимо лично,
Чтобы хороший был парфюм.

И невзирая на погоду,
Хоть град молотит из небес.
Она идёт свою дорогу
Учить детей, таков вот крест.

Зайдя в фойе любимой школы,
Встретить улыбкой детвору.
Ведь утром делала уколы,
Но не покажет никому.

Спина болит уже неделю,
Ноет нога от каблука,
Но школьники не понимают,
И вредничают иногда.

Ещё не так давно в деревне
Двух человек звали на ВЫ.
И это школьный был учитель,
Ну и конечно же врачи.

Когда учитель, слово слышу,
В воспоминанья ухожу.
И сразу в детстве себя вижу,
За школьной партой вновь сижу.

Он терпеливо объясняет,
Как правильно писать слова.
А может тему раскрывает,
Что наша жизнь чудес полна.

В начальных классах,
Он как мама:
Косичку может заплести.
А может пожурить, как папа:
Быстро шнурочки завяжи.

За доброту, тепло, веселье,
За знанья, что нам отдают.
За их Великое терпенье,
За Ой, какой нелёгкий труд.

Сегодня всех их поздравляем,
Желаем счастья, славных лет!
Здоровья, мира и терпенья,
Пусть жизни долгим будет век!

03.10.2026 г.

5 октября 2026 г.

КультураНаш архангельский медведь: стихотворение Сергея Алексеева

Наш архангельский медведь
по болотам бродит.
Клюкву вкусную во мху
он себе находит.

Медведь к людям не пойдет,
из двустволки снимут
или фотки про него
в Интернет закинут.

Чтобы люди медведей
не в кино видали,
подюжане четверых
на постой приняли.

Можно смело подойти,
потрепать за ушко.
В глазки карие взглянуть:
«Как житуха, Мишка?».

Вдруг к четверке неживых
голодные припрутся?
Тут от страха у людей
двери все замкнутся!

Но когда в лесу найдешь
ты следы медвежии,
вмиг на сердце холодок
и трусы не свежие!

Алексеев Сергей, п. Подюга, Архангельская обл. 28.09.2026.

4 октября 2026 г.