Сиверский.нет

РЫЦАРЬ ПАШКА

— Карепин! Карепин! Да что такое, а? Марш к завучу и без родителей завтра в школу не приходи, ясно?

Учительница его ненавидела. Пашка это знал: как невзлюбила с первого класса, так и до сих пор отыгрывается. Скорее бы уже перейти в средние классы, там ребята ходят с портфелями по кабинетам, один урок в одном кабинете, другой в другом.

— Карепин, — надрывается учительница, — я кому сказала, а? Марш к завучу.

Опустив голову, Пашка пошёл к завучу. За что она так его ненавидит, вечно придирается? И теперь тоже нет чтобы просто в угол в классе поставить, или на худой конец отправить к директору, она к этой злюке завучу послала.

Директор, Александр Николаевич, он добрый, его все ребята любят, а завуч сердитая, как схватит своими сухими и жёсткими пальцами за плечо как сдавит и прям в глаза смотрит, не хочешь — а всё расскажешь, со страха-то.

— Карепин? Что случилось? Почему ты не на уроке?

Завуч наклонилась над мальчиком, длинная, худая как спица или восклицательный знак. — Что ты натворил? Рассказывай!

Пашка и рассказал, никого не обвиняя, а всё начистоту. Как Сашка Иванов поставил Лиле Макиной подножку, она упала, а Пашка увидел и заступился за девчонку. Сашка драться полез, а когда Пашка победил, побежал и наябедничал Лидии Прокофьевне, а та Пашку наказала и к завучу отправила.

— Так значит, рыцарь ты у нас значит, Карепин, дон Кихот.

Ладно... А ну идём...

Завуч схватила за плечо своими тонкими сухими пальцами Пашку и повела обратно в спортзал, где у них проходил урок физкультуры. Физрук, Иван Аркадьевич, что-то приболел, поэтому урок вела Лидия Прокофьевна; она закрылась в женской раздевалке со своими любимыми ученицами Светкой Шамовой и Людкой Дёминой, и с подлизой Танькой Коровьевой, а остальным дала мячи и сказала играть.

Вот и играли: сильные обижали слабых, а не играли. Ребята дрались посредине зала, девчонки сидели сжавшись на лавочках.

— Тааак, — завуч кивнула Пашке, чтобы сел на лавочку. Пашка сел рядом с девчонками.

— Ругала, Паша? — спросила Лиля; на коленке у девчонки была краснота и появлялся синяк.

— Так, — Пашка пожал плечами.

Разняв драчунов, завуч огляделась в поисках учительницы. Почуяв неладное, та вышла из раздевалки, следом вынырнули её любимицы и подлиза Танька.

— Лидия Прокофьевна, попрошу после урока зайти ко мне, — завуч повернулась к Пашке. — Паша, — сказала она мягко, что Пашка даже рот открыл от изумления, — Паша, не всё решается кулаками, учись разговаривать.

— А если не понимают? — с вызовом ответил мальчишка, подняв голову.

— Значит плохо объяснил, значит объясни повторно!

— А если опять не поймут? — упрямо говорит парнишка.

— А если не поймут, бей в глаз, или в пах, может через боль в тупую башку дойдёт, — сказал кто-то, но это крайний случай.

Пашка оглянулся: в дверях стоял взрослый парень, наверное десятиклассник.

— Илья, ну нельзя так, — мягко сказала завуч.

— Можно, Наталья Кирилловна, если не понимают, то можно. Так, это кто мою сестру обидел?

Лиля едва сдерживая слёзы, смотрела на старшего брата, а потом заревела с облегчением. Пашка узнал, что у завуча есть имя: Наталья Кирилловна.

Он ещё не раз попадал потом к ней в кабинет — за разные шалости, за дерзость, за непослушание и за то, что отстаивал справедливость.

— Ну что, Рыцарь Печального Образа? Опять сирых да убогих защищал, — дождавшись когда уйдут жалобщики, спрашивала Наталья Кирилловна.

Пашка уныло вздыхал и опускал голову. Он чувствовал, что почему-то нравится этой строгой женщине. Она звала его рыцарем, и Пашке это нравилось. В душе он уважал завуча, и даже иногда специально доводил до того, чтобы его отправили к ней, потому что оставшись вдвоём, в директорском кабинете, они обычно беседовали, болтали обо всём.

Однажды Наталья Кирилловна спросила, как они живут с родителями.

— С какими родителями? — удивился Пашка, — у меня же только мама.

— А отец?

— Ааа, это был отчим, он ударил меня, а мама увидела и выгнала, с тех пор так и живём одни.

Пашка чистил картошку, когда раздался звонок в дверь. Странно — гости к ним не ходили, отчим давно уже не ходит. Пашка боялся телеграмм: когда он был ещё в детском саду, им вот так вечером принесли телеграмму, срочную. Мама тогда упала на пол и плакала, а потом они собрались и поехали — долго, на поезде, на автобусе и на коне; Пашка впервые в жизни увидел коня. Маму провожали туда, откуда нет возврата.

Пашка осторожно приоткрыл дверь: за дверью стояла Наталья Кирилловна.

— Ой, — сказал Пашка и от неожиданности захлопнул дверь.

— Паша, Паша, открой пожалуйста, — тихо проговорила завуч.

Он впустил её в квартиру. Та оглядела маленькую, чистенькую квартирку, бедненько, но уютно.

— Что делаешь, Паш?

— Борщ собрался варить, мамка поздно придёт.

— Умеешь?

— Нет, ещё только первый раз буду пробовать.

— Давай помогу?

— А вы умеете?

— Ну, когда-то я варила знатные борщи... Просто теперь не для кого...

Наталья Кирилловна надела мамин фартук, который был ей короток, засучив рукава, и принялась учить Пашку готовить борщ. Потом они поели, потому что Пашка не отпускал её, пока она не поест, и завуч засобиралась домой. Они решили никому не говорить про её визит.

Мама удивилась, какой борщ приготовил Пашка. Он хитро улыбался, ведь у него есть тайна.

Ещё Пашку взялся опекать Илья, Лилин брат. Он учил его драться по-настоящему. Наталья Кирилловна качала головой и просила Пашку быть осторожнее. При этом в школе она так же могла быть с ним сурова: все думали, что за закрытыми дверями завуч ругает и мучает Пашку. Конечно, она ругала и уши обещала оторвать, но как-то не по‑настоящему, что ли.

Наталья Кирилловна приходила к Пашку, они вместе готовили еду, а однажды даже испекли печенье. Учёба у Пашки наладилась. Он и не задумывался, что это не очень нормально — дружба взрослого человека и мальчика. Наталья Кирилловна говорила себе, что это ненормально, что нужно завязывать с этими визитами, но не могла ничего с собой сделать: она отогрела сердце возле этого мальчишки.

Однажды она задержалась дольше обычного: они делали английский, спорили над произношением, и не слышали, как вошла мама. Она стояла в проёме двери и во все глаза смотрела на Наталью Кирилловну и Пашку.

— Ой, мама, привет! Мы там суп и вот... уроки...

— Здравствуйте, Наталья Кирилловна, — сказала мама, глядя во все глаза на завуча.

Завуч медленно встала, посмотрела на Пашку, как-то затравленно, и начала собираться.

— Я долго думала, как это Пашка готовит так хорошо, а потом печенье... Это ваше фирменное, — мама усмехнулась.

— Прости, Маша, я ухожу, прости... он... просто... глаза...

— Да, — мама устало опустилась на стул, — вы сказали ему?

Наталья Кирилловна помотала головой: — Прости, Маша... У меня никого нет, никого не осталось... Прости... я пойду...

Пашка ничего не понимал. Он просто молча подошёл и обнял завуча. Потом мама их обняла, женщины рыдали, а Пашка держался, шмыгал носом и старался не зареветь.

— Паш, познакомься, это твоя бабушка. Мама твоего папы...

Наталья Кирилловна стояла, опустив руки; по щекам её бежали слёзы, оставляя дорожки на лице. Пашка не стал ни о чём спрашивать, он просто обнял завуча — теперь уже бабушку. Они пили чай, ели суп.

— А где мой папа? — задал главный вопрос Пашка и втянул голову в плечи.

— Мы поедем к нему, обязательно, хорошо, Маша?

Мама кивнула. Пашка был самый счастливый на свете: у него есть бабушка! Настоящая, живая бабушка. Это в школе она сердитая завуч, Наталья Кирилловна, а дома — любимая бабуля.

Мама не согласилась переехать к бабушке, как бы та не уговаривала, но всё время Пашка проводил у бабули. Они ездили к папе. Бабушка, мама и Пашка. Пашка похож на папу, очень. Пашка знает, что бабушка была раньше против его мамы; папа погиб в экспедиции, мама тогда с ним не поехала, потому что ждала Пашку.

Бабушка замкнулась в своём горе, никого не хотела видеть, маму Пашкину тем более. Но, увидев Пашку, она не смогла отказаться увидеть его вновь и вновь. В школе она держалась, а вот дома... Она проводила расследование и чуть не умерла от боли, но всё же позволила себе быть рядом с мальчиком.

Пашка только Лиле рассказал о своей тайне. Они дома у бабули вместе играют, бабушка учит их готовить; бабушке нравится Лиля, и маме нравится, а Пашке — как нравится. К папе они ездят.

Потом мама познакомилась с дядей Колей. Паша сам сказал ей выходить за него замуж — хороший он, дядя Коля. И даже когда родилась Верочка, дядя Коля не разлюбил Пашку, а наоборот — они ещё больше сдружились. Бабушка стала бабушкой и для Верочки.

Паша вырос, выучился на учителя информатики, женился на Лиле и теперь работает в школе директором.

— Нужно разговаривать, понимаешь? Кулаками ничего не добиться, — разъясняет Павел Павлович толстощёкому, глазастенькому мальчишке, — нужно разговаривать, Максим, понял?

— А если не понимают слова, Пал Палыч? — смотрит мальчишка огромными глазами.

— Значит плохо объяснил! Ещё раз объясни!

— Я объяснил, а он всё равно не понимает!

— Ну тогда, — Пал Палыч наклонился, — в глаз, а лучше в пах, но тссс, это в крайнем случае, понял?

— Ага!