Долг. Честь. Родина.

Участник специальной военной операции Роман Чуркин из села Нежинка воспитывает молодое поколение будущих защитников Родины. С начала учебного года Роман Евгеньевич работает командиром взвода в Оренбургском президентском кадетском училище Министерства обороны Российской Федерации. О себе, своей работе и боевом пути он рассказал корреспонденту «СВ».

— Роман Евгеньевич, по профессии вы военный. Наверное, тоже когда-то были кадетом, как ваши сегодняшние ученики?

— На самом деле я мечтал поступить в наше Оренбургское высшее зенитное ракетное командное училище. Но по ряду обстоятельств не получилось. Поэтому после школы учился в профессиональном училище на газоэлектросварщика. Моя мама — учитель истории. Она хотела, чтобы я пошёл по её стопам, выучился на педагога. Но я проявил характер, пошёл служить в армию. Службу проходил в 2009 году в Ракетных войсках в Самарской области. Вернулся, немного поработал в колхозе на комбайне в своих родных краях, в Саракташском районе. И мне предложили подписать контракт, уехать в Москву. А через год, в 2011 году, я узнал, что на нашей территории есть дивизия специального назначения «Витязь». Это легендарный отряд спецназа, один из первых в России. Я сдал тесты, нормативы и прошёл отбор.

— А почему именно спецназ?

— Это было моей мечтой с детства. Мой папа служил в Грузии. Но с детства он прививал мне любовь к спецназу. Мы смотрели с ним разные фильмы про отряды спецназа. И меня всё это очень восхищало. Наверное, потому я и пошёл по этой профессиональной дороге. Папа тоже мог бы стать военным, но выбрал другой путь. А в нашей очень большой семье по военной стезе пошёл только я. Сегодня состою в спецназовском братстве. Друг другу помогаем, общаемся. Это все наши братишки. Даже своего командира Эдуарда Валерьевича я до сих пор называю батей, потому что это действительно моя вторая семья.

— Как дальше складывалась ваша жизнь?

— Буквально через месяц я уехал в командировку в Дагестан. Потом три месяца отдыха — и снова командировки. В 2018 году — Сирия, в 2020-м — Чечня, в 2021-м — опять Сирия. И в 2022 году вместе с командирами принял участие в первом этапе специальной военной операции.

— Как близкие отнеслись к вашему выбору профессии?

— Мама — очень плохо. Помню, приехал, показал удостоверение ветерана боевых действий. Она стала меня ругать, требовать, чтобы я уволился. Потом я старался не говорить ей, что уезжаю в командировку, потому что она очень ранимый человек. Папа такой же, но он мужчина, поэтому ему я рассказывал, чтобы он берёг маму. Про некоторые командировки мама до сих пор не знает. Даже про первый заход на Украину. Пока телефоны были с нами, я до конца говорил, что нас туда не привлекают, у нас учения, мы в Москве. А потом, когда звонили уже по внутреннему телефону, всем давали по минуте времени на громкой связи, пришлось сказать. Письма писали, нам писали. Приятно было знать, что тебя ждут, любят. Только вот этот момент был тяжёлым.

— Роман Евгеньевич, а страшно было?

— Нет. Знаете почему? Потому что все мои друзья, командир рядом были. Это наша большая семья. Я порой скучаю. Ребята мне звонят, рассказывают, что опять убывают в командировку. У меня внутри всё кипит. Вроде бы хочется вернуться. Я уже думал о том, чтобы на полгода записаться добровольцем. Но супруга против. Она пытается вернуть меня в гражданскую жизнь. Хотя есть много предложений в разных городах.

— Ранения у вас были?

— В 2018 году, когда я был в Сирии, получил лёгкую контузию. Через какое-то время уволился по состоянию здоровья. А кроме этого, каких-то серьёзных ранений не было. Руки и ноги целы. Много раз прилетало рядом, но Бог меня уберёг. Я вообще считаю, что если человеку суждено умереть, то неважно, где он находится — там или на гражданке. Поэтому не боялся никогда.

— Наверное, физически приходилось тяжело?

— Конечно, суровые условия были. Но это не страшно. Человек ко всему может привыкнуть и подстроиться. Да, было холодно, сыро, голодно. Но всё это прошло. Наоборот, наверное, мы стали крепче, теперь нас не сломить. Хочется, чтобы и нынешнее поколение таким же было. Чтобы у них было понимание того, что свою землю, свой народ надо защищать. У меня много друзей из Курска. Они рассказывали: когда на Курскую область напали ВСУ, некоторые побросали всё и сбежали. А большая часть осталась. И они говорят: у нас нет оружия, но мы возьмём вилы и будем защищать свою землю. И я хочу, чтобы наши мальчишки-кадеты выросли такими же.

— Вы сразу стали работать с кадетами, когда уволились с военной службы?

— Нет. Сначала остался в Москве. Немного работал на гражданке, занимался здоровьем. Но так как и у меня, и у супруги родственники в Оренбурге, мы решили вернуться сюда. И с сентября этого года я работаю с кадетами.

— Роман Евгеньевич, что входит в ваши обязанности?

— Я занимаюсь физической и строевой подготовкой. Проверяю уроки, слежу за поведением и успеваемостью. Я быстро нашёл подход к мальчишкам. Они меня ждали. Стараюсь общаться с ними, как с нами мой командир в спецназе, чтобы всё было по-братски. Конечно, есть те, кто показывает характер. Но это неплохо. Значит, у них есть свой стержень. Мне очень нравится заниматься с ними спортом. Я сам мастер спорта по пауэрлифтингу.

— А давно вы занимаетесь этим спортом?

— Профессионально с 2024 года. В детстве занимался лёгкой атлетикой, но только для себя. А в пауэрлифтинге стало что-то получаться, и я подумал: почему нет? В любом возрасте чего-то можно достичь. Некоторые близкие поддержали меня, а кто-то сказал: «Зачем тебе, ты уже взрослый, можешь травмироваться». Сегодня я мастер спорта по пауэрлифтингу.

— Роман Евгеньевич, у вас так много наград. Рассказываете о них кадетам? Какие награды для вас самые дорогие?

— Я, если честно, не любитель рассказывать о медалях. Они лежат у меня на полке, и я редко их кому-то показываю. Но если говорить о самых дорогих, то, наверное, это за службу в спецназе. Есть медаль Жукова, медаль за участие в СВО, за Сирию, за службу в особых условиях. Но это не моя любимая тема.

— А в сборе гуманитарной помощи участникам СВО сегодня участвуете?

— Пока ещё нет. Меня только недавно включили в Ассоциацию ветеранов СВО. Мне бы хотелось лично доставить нашим ребятам гуманитарный груз. Я прекрасно понимаю, чего там не хватает, что нужно, кто в чём нуждается. Хочется даже просто приехать туда, поговорить, может, что-то посоветовать. Хотя, что нашим парням советовать? Сейчас они все уже прожжённые и закалённые. У них прошёл не один десяток боёв. Сегодня не так, как было в первый заход. Помню, в 2023 году нас привезли в опорный пункт, в какую-то деревню. Там уже были прокопаны окопы. Мы туда спускались и удивлялись, что когда-то наши деды тоже сидели по окопам, и никто не мог подумать, что мы, внуки, это повторим. Тогда никто не ожидал, что всё будет по-настоящему. Но для меня время там пролетело быстро. И теперь я иногда даже задумываюсь: было ли оно?

Беседовала Ирина Петрова
Фото автора