Ваня сидел на моей кухне, пил чай из моей кружки и говорил, что мне пора переехать в комнату поменьше. Я стояла у плиты, помешивала суп и молчала.

«Мам, ну ты же понимаешь. У нас ребёнок будет. Нам нужно больше места. А тебе одной комнаты хватит», — сказал он.

Я выключила конфорку. Обернулась. Ваня смотрел на меня с ожиданием в глазах, как будто предложил что-то очевидное и разумное.

«Это моя квартира, Ваня», — сказала я.

Он кивнул. «Ну да. Но мы же семья».

Меня зовут Ольга, мне пятьдесят два года. Работаю бухгалтером в торговой компании, белая зарплата, стаж двадцать восемь лет. Эту квартиру купила восемь лет назад, трёхкомнатную, в панельной девятиэтажке на окраине Нижнего Новгорода. Копила десять лет, потом взяла ипотеку, выплатила за пять.

Живу одна. Бывший муж ушёл давно, когда Ване было двенадцать. Алименты платил через раз, потом вообще перестал. Я не судилась, просто работала. Растила сына, снимали однушку, экономили на всём. Ваня учился в обычной школе, потом в техникуме, на бюджет прошёл. Я гордилась.

Когда ему исполнилось двадцать, я купила эту квартиру. Три комнаты, кухня, санузел раздельный. Я выделила Ване самую большую комнату, себе взяла среднюю. Третья была для гостей, но гостей не было.

Ваня прописался здесь сразу. Я тоже. Это наш дом, думала я тогда.

Два года назад Ваня привёл Свету. Познакомил, сказал, что это его девушка. Света улыбалась, говорила комплименты квартире, спрашивала рецепты. Я обрадовалась. Ване двадцать шесть, пора.

Через полгода он сказал, что хочет, чтобы Света переехала к нам. Я не возражала. Комната у него большая, места хватит. Света перевезла вещи, стала жить с нами.

Сначала было нормально. Она помогала на кухне, убиралась в своей комнате, здоровалась. Потом начала оставлять вещи в ванной, ставить свою косметику на полку, занимать стиральную машину на полдня. Я ничего не говорила.

Ваня устроился на работу менеджером по продажам, зарплата небольшая, но стабильная. Света работала администратором в салоне красоты. Вместе они могли снять жильё. Я спросила у Вани, планируют ли они. Он удивился. Сказал: «Зачем? Здесь же хорошо».

Я кивнула.

Месяц назад Ваня сообщил, что Света беременна. Я поздравила их, обняла, обрадовалась. Внук или внучка, это прекрасно. Я представляла, как буду нянчить, помогать, покупать игрушки.

Через неделю Ваня зашёл ко мне в комнату. Сел на кровать и сказал, что им нужно поговорить.

Я отложила книгу.

«Мам, Света беременна, тебе известно. Нам нужна детская. Комната у нас большая, но мы хотим, чтобы ребёнок спал отдельно».

Я кивнула. «Понимаю».

«Вот. И мы подумали, что ты могла бы переехать в гостевую. Она меньше, но тебе одной хватит. А мы возьмём твою комнату под детскую».

Я посмотрела на него. Ваня смотрел серьёзно, без улыбки. Он ждал ответа.

«Ты хочешь, чтобы я отдала свою комнату?»

«Ну да. Тебе же не жалко? Это для ребёнка».

Я молчала. Ваня добавил: «Мам, ну мы же семья. Ты будешь бабушкой. Разве ты не хочешь помочь?»

«Ваня, это моя квартира», — сказала я.

Он кивнул. «Ну да. Но я твой сын. И это будет твой внук».

Я не согласилась сразу. Сказала, что подумаю. Ваня ушёл. Света в тот вечер смотрела на меня как-то холодно, не здоровалась.

Я думала всю ночь. Комната у меня действительно больше, чем гостевая. Там окна на юг, светло, тепло. В гостевой окно на север, зимой холодно, батарея плохо греет.

Но это моя комната. Я выбрала её, когда покупала квартиру. Там мои вещи, мой шкаф, моя кровать. Я люблю просыпаться в этой комнате, смотреть в окно, где видны деревья.

Я купила эту квартиру сама. Копила, работала, выплачивала ипотеку. Ваня не вложил ни рубля.

Но он мой сын. И я буду бабушкой.

Через два дня Ваня поднял тему снова. Спросил, решила ли я. Я сказала, что мне нужна моя комната. Что гостевую можно сделать детской, она подойдёт. Ваня нахмурился.

«Мам, ну она маленькая. Там коляска не поместится. И кроватка, и шкаф. Нам нужна твоя».

Я повторила: это моя комната.

Он посмотрел на меня долго. Потом сказал: «Значит, ты не хочешь помочь своему внуку?»

Я не ответила.

Ваня встал и ушёл. В тот вечер Света громко разговаривала по телефону за стеной. Я слышала обрывки: «Она эгоистка. Не думает о ребёнке. Только о себе».

На следующей неделе я пришла с работы, и в квартире что-то изменилось. В гостевой комнате стояла детская кроватка. Новая, в коробке, но уже собранная. Рядом коробки с вещами.

Я зашла на кухню. Ваня с Светой ужинали. Я спросила, что это.

Ваня ответил: «Купили кроватку. Решили, что пока поставим в гостевой, раз ты не хочешь меняться. Посмотрим, как поместится».

Я посмотрела на коробки. Там были не только детские вещи. Там были мои книги. Те, что стояли в шкафу в гостевой.

«Ваня, вы трогали мои вещи?»

Света ответила вместо него: «Нам нужно было место. Мы аккуратно, ничего не сломали».

Я стояла в дверях кухни и смотрела на них. Ваня доедал макароны, Света пила сок. Обычный ужин. Как будто ничего не произошло.

Я позвонила юристу. Объяснила ситуацию. Спросила, могу ли я попросить их съехать. Юрист спросил, кто собственник квартиры. Я ответила: я одна.

«Тогда да, можете. Сын и его девушка не имеют права распоряжаться вашим жильём. Прописка не даёт права собственности. Если они не платят за квартиру и не заключали с вами договор найма, вы можете потребовать освободить помещение».

Я спросила, как это сделать. Юрист объяснил: сначала предупредить, письменно. Если не уйдут добровольно, через суд.

Я поблагодарила и положила трубку.

Потом сидела на кухне и пила чай. В моей кружке, за моим столом, в моей квартире. Той, что я купила сама.

И думала о том, что мой сын считает это само собой разумеющимся.

Вечером я сказала Ване, что нам нужно поговорить. Он сел напротив, Света встала в дверях.

«Ваня, это моя квартира. Я купила её сама, до копейки. Я рада, что у вас будет ребёнок, но вы взрослые люди и должны жить отдельно».

Ваня уставился на меня. «То есть ты нас выгоняешь?»

«Я прошу вас найти своё жильё. У вас есть работа, вы можете снимать».

Света выступила вперёд. «Вы серьёзно? Я беременна. Нам нужна стабильность, а не съёмное жильё».

«Тогда копите на своё», — сказала я.

Ваня встал. «Мам, ты понимаешь, что говоришь? Ты бросаешь своего сына с беременной женой. Какая ты после этого мать?»

Я посмотрела ему в глаза. «Я та мать, которая растила тебя одна, работала на двух работах, чтобы тебе хватало, купила квартиру, чтобы тебе было где жить. И я та мать, которая устала от того, что её сын считает это всё своим правом».

Ваня молчал. Света скрестила руки на груди. Её лицо было каменным.

«Хорошо», — сказал Ваня тихо. «Мы съедем. Но ты пожалеешь».

Они ушли к себе в комнату. Дверь хлопнула.

Они съехали через две недели. Нашли однушку в соседнем районе, тридцать пять тысяч в месяц. Ваня звонил мне каждый день, спрашивал, готова ли я передумать. Я отвечала: нет.

В день переезда Света не попрощалась. Ваня сказал на пороге: «Ты будешь жалеть, мам. Когда внук родится, ты пожалеешь, что не помогла нам».

Я ответила: «Возможно. Но это моя квартира, и моя жизнь».

Дверь закрылась. Я осталась одна.

Прошла в гостевую комнату. Кроватка стояла у стены, разобранная. Коробки с вещами. Я убрала всё за вечер. Вернула свои книги на полку. Вымыла полы.

В квартире стало тихо. Впервые за два года.

Ваня не звонит уже месяц. Света родит через четыре. Я не знаю, позовут ли меня в роддом. Не знаю, увижу ли внука.

Иногда я думаю, правильно ли поступила. Потом вспоминаю, как Ваня сказал: «Освободи комнату». В моей квартире. Как Света перекладывала мои вещи без спроса. Как они считали, что я обязана.

Я люблю сына. Но я не обязана отдавать свою жизнь за то, что я его мать.

Это моя квартира. Я купила её сама. И я имею право жить в ней так, как хочу.