Новости города

Ксюша Михайлова из Тихвина вошла в число финалистов ХХ международного конкурса Золотая черепаха, и её работа представлена на юбилейной выставке в Москве.

Золотая черепаха — один из крупнейших в мире конкурсов фотографии дикой природы, который проводится с 2006 года. В этом году фестиваль отмечает 20-летие.

В конкурсе приняли участие тысячи авторов из десятков стран, а в экспозицию вошли сотни лучших снимков финалистов и победителей.

Зори над Невой

Стихотворение 1956 года Николая Александровича Щербакова. Исполняет Андрей Севастьянов.

Сиверский.нет

Расслабьтесь и погрузитесь в чтение.

В моём детстве вышел биографический фильм о великой русской балерине «Анна Павлова». В течение месяца каждую неделю транслировали по одной серии, и после каждого просмотра я ловила на себе тревожный взгляд мамы. Потому что это был не просто фильм — это был мой план действий на предстоящую неделю до следующего просмотра.

Ну вы же все знаете, что у меня тонкая душевная организация? Как нет? Что, правда думали, что я Невминько? Ну вы даёте! А ведь я всего лишь очень впечатлительная. Если что-то или кто-то попадало в моё сердце, я заболевала всей своей чудесной головой. И потом я же четыре года подряд на новогоднем утреннике в детском саду была снежинкой. Это самый неликвид, чтоб вы знали. Немая массовка. Мясо. Если кто-то из двадцати «снежинок» не мог прийти на праздник, никто даже не замечал. На «снежинку» с восхищением может смотреть только бабушка, потому что она из Москвы привезла ей нарядные белые колготки. Всем остальным плевать. Не для таких ролей меня мама родила.

Так вот. Вышел фильм. А вместе с ним вышла я в середину комнаты, на цыпочках в чешках и белой юбке. В кино у Анны Павловой гладкие волосы были красиво уложены, прикрывая уши. Я тоже сделала себе такие «наушники», прижав жидкие прядки к ушам слюнявыми ладошками. И голову изящно так склонила набок. Потом подобрала упавшие на пол пух и перья, пристроив их обратно на свою маковку. Это был ключевой момент, с которого в нашей семье началась новая жизнь.

Первым меня увидел и офигел кот Барсик. Это он ещё не знал, что ему предстоит стать Дягилевым. Простите, но у меня не было ни братьев, ни сестёр, и даже подруг до школы у меня почти не было. Поэтому за всех отдувались коты. Но не будем забегать вперёд.

Примерно неделю я улыбалась как дура и всем вместо «спасибо» отвечала «благодарю» и «извольте». Потому что именно таким языком разговаривала великая русская балерина.

Родители мои — тоже не промах. Быстро сообразили, что к чему, и поспешили воспользоваться ситуацией. Мне тут же рассказали, что все великие балерины, все до одной, в детстве много работали: подметали пол, мыли посуду и вытирали пыль. А потом уже танцевали на чистом паласе. Ну хорошо хоть целину не вспахивали.

Несколько дней я вкалывала, а затем доставала чешки и говорила «мне нужна репетиция» (в фильме Анна всегда так говорит) и начинала неистово закидывать ноги на стену.

Всех всё устраивало. Кроме кота. Ему ещё и приходилось терпеть мои долгие диалоги. Как-то я схватила его на кухне, отволокла в комнату, посадила на диван и заорала прямо в морду:

— Я принадлежу Мариинскому театру! Пригласите Фокина! Пусть он поставит для меня «Лебединое озеро»!

Кот, слава Богу, был глухонемой, поэтому его пугало выражение моего лица и слюнявые волосы, отклеивающиеся от ушей. Дягилев выплюнул кусок мяса и обоссался на месте.

Когда Барсюта возвращался с улицы и я открывала ему дверь, он прижимал уши и недоверчиво вглядывался в моё лицо, пытаясь понять, буду ли я сегодня требовать у него «дополнительную репетицию», Фокина и ангажемент.

А затем я в фильме увидела сюжет, который запал в самую глубину моего мутного сознания. Анна Павлова выходит на репетицию в туфлях на каблуках и танцует. И каблуки эти так хорошо цокают об паркет! Такой приятный звук! Ну вот, мама, пришло время платить за клининговую акцию, которая тебе так нравилась в течение двух недель. Великолепные, бирюзовые туфли с острым носиком, кожаной розочкой и тончайшей шпилькой были достойны более разнообразной жизни, чем редкие походы в театр. Идите сюда, мои хорошие! Я буду колотить вами пол, пока не подохну в образе лебедя.

Колотилась я недолго, т.к. случился неприятный конфуз — во время выступления сломался каблук, что придало сцене ещё больший трагизм. Даже в фильме такого не было. Я завершила танец как ни в чем не бывало на одном каблуке. Потому что я великая прима, а не какая-то ублюдошная снежинка.

Уже вечером я носками врозь убегала от мамы по всей квартире и роняла перья как курица. А потом устала и залезла под журнальный стол. Тамара Ивановна крикнула, что пошла за ремнем, и услышала из-под стола равнодушное: «Ступайте»...

Доступала она до дивана, уткнулась лицом в подушку и почему-то долго давилась смехом. Это у неё нервное из-за туфель.

© Елена Евдокименко